Слёзы в раздевалке: как рушился союз Mourinho и Abramovich

Фрэнк Lampard помнит тот момент до деталей. Дверь в раздевалку открылась, вошёл Jose Mourinho — не в своём привычном боевом режиме, а с новостью, которая повисла в воздухе тяжелее любого поражения.

«Он вошёл в раздевалку и сказал мне, что его уволили, — вспоминал бывший полузащитник. — Я не мог думать ни о чём, кроме того, как сильно этот человек помог моей карьере, как я любил работать с ним. Были слёзы, а это не то, что обычно происходит в раздевалке, когда уходит тренер».

Это был не просто тренерский отъезд. Для того поколения Chelsea это выглядело как конец эпохи, которую они считали незыблемой.

John Terry, капитан той команды, до сих пор проговаривает ту историю как личную вину. Он не прячется за общими фразами, не перекладывает ответственность на «обстоятельства» или «клубную политику».

Речь о ничьей 1:1 с Rosenborg в Лиге чемпионов — матче, который стал спусковым крючком для отставки Mourinho.

«Я бы ушёл с поля в гробу ради него, — говорит Terry. — Взрослые мужики, по щекам текут слёзы, никто толком не понимает, почему. И даже сейчас я думаю: это моя вина.

Когда мы сыграли вничью в Лиге чемпионов, мой опекаемый забил. Если бы я не дал ему забить, продержался бы он ещё пару лет? Кто знает? Я до сих пор чувствую себя как бы ответственным за это, если можно так сказать. Это просто разочарование, как всё закончилось, если честно. Я его абсолютно любил, обожал и был, наверное, расстроен больше всех.

Для игроков это была драма, для болельщиков — шок. Для самого Mourinho — кульминация конфликта, который зрело подспудно и начинался далеко не с одного матча против Rosenborg.

Португалец открыто говорит: трещина в отношениях с Roman Abramovich пошла от вмешательства людей, которых раньше в структуре клуба просто не было.

В начале их союза всё выглядело предельно ясным.

«В моей работе треугольник: Jose, Peter Kenyon, Roman был вторжен посторонними, — вспоминал Mourinho. — Сначала ты играешь на Stamford Bridge, смотришь на ложу — Roman, его жена и один-два человека его доверия. Через несколько сезонов — бывшие игроки, агенты. Такие люди знают, где деньги».

Состав ложи менялся — вместе с ним менялась и атмосфера вокруг команды. В клубе, который строился на понятной вертикали «владелец — директор — тренер», появились дополнительные голоса, интересы, влияния.

Тренер, который привык контролировать всё от тренировочного процесса до психологического состояния раздевалки, вдруг увидел, что контроль утекает сквозь пальцы.

И был эпизод, который особенно ярко подсветил, как далеко разошлись их взгляды.

Mourinho вспоминал странную просьбу Abramovich, после которой напряжение между ними только усилилось. Просьба звучала почти анекдотично, но последствия вышли совсем не смешными.

«Однажды Peter пришёл ко мне, ему было явно неловко, и сказал: “Jose, я должен тебе кое-что передать. Босс в Сардинии с этими лодками, и люди, которые работают на этих лодках, играют в футбол против парней из отеля, и они проигрывают. Ты можешь туда поехать, чтобы выиграть для него матч?”

“Нет, Peter, у меня сегодня тренировка. Я должен готовиться к завтрашнему дню, я не могу поехать”. И он был этим недоволен.

Для Abramovich это, возможно, было проявлением личной лояльности и дружбы. Для Mourinho — пересечение границы между шоу и профессиональной работой.

Тренер выбрал поле Cobham и подготовку к официальному матчу, а не частный турнир на яхтах. Владелец, по словам португальца, остался разочарован.

Так рушатся союзы, которые ещё вчера казались неразрывными: не одним решением, не одним результатом, а серией маленьких эпизодов, недосказанностей и принципиальных «нет» там, где от тебя ждут «да».

В итоге в той самой раздевалке, где Lampard и Terry плакали по уходящему тренеру, закончилась одна из самых ярких и противоречивых глав в истории Chelsea — глава, о которой до сих пор говорят с тем же комом в горле, что и в тот день, когда Mourinho впервые произнёс: «Меня уволили».