Семья Мэдди Кьюсак ожидает ответов в годовщину её смерти

На скамейке памяти в Scargill Park в Уэст-Хэлламе тихо. На табличке имя — Maddy Cusack. Рядом её сестра Оливия и кузина Эмили. Они смеются, вспоминая, как Мэдди вечно втягивала их в детские проделки. И в тот же момент с трудом подбирают слова — сегодня третья годовщина её смерти, а ясности по‑прежнему нет.

«Я смотрела на неё всю жизнь снизу вверх», — говорит Оливия. Для неё Мэдди была не просто старшей сестрой, а ориентиром. Для Эмили — «та, из‑за которой нас ругали дома». «Всегда это была её идея, а виноватой оказывалась я», — улыбается она, глядя на скамейку, словно на живого человека.

Но за воспоминаниями — ожидание. И усталость от этого ожидания.

Расследование, которое застряло

Официальное расследование смерти полузащитницы Sheffield United началось в июне и должно было завершиться в июле. К тому моменту, как ей исполнилось бы 27, Мэдди уже не было в живых — её нашли без сознания в доме в Дербишире 20 сентября 2023 года.

Прошло больше года. И расследование до сих пор не закончено.

Процесс уже дважды откладывали, а в июле коронер вновь прервал слушания — спустя менее чем две недели после возобновления. Причина — Sheffield United всё ещё ищет документы, связанные с её медицинскими записями. Без них картина, по мнению суда, неполная.

Для семьи это означает ещё минимум несколько месяцев в подвешенном состоянии: новые показания они услышат не раньше декабря.

«Это невероятно изматывает, — признаётся Оливия. — Очень эмоционально, и иногда ты просто чувствуешь себя полностью выжатой. Это очень тяжёлые дни».

Тёмные главы её жизни — и то, что осталось в тени

На слушаниях уже прозвучали тяжёлые детали. Свидетельства, в том числе от матери Мэдди, описывали, как она боролась с проблемами ментального здоровья и как у неё возникали сложности в отношениях с тренером Sheffield United Джонатаном Морганом.

Морган на допросе заявил, что у него «не было никаких опасений» по поводу их взаимодействия и что «ситуация и её состояние были изложены не точно и не так, как она себя чувствовала на самом деле».

Каждое слово в зале суда разбирали под лупой. Её отношения. Её психическое состояние. Её работа в клубе.

И в какой‑то момент Оливия почувствовала, что настоящая Мэдди — та, которую знали дома, — исчезает за сухими формулировками.

«Я вдруг поняла, что когда людей спрашивали о Мэдди и о том, какой она была, ответы звучали одинаково и в основном касались футбола, — говорит она. — Люди просто не знали её так, как знали мы. Конечно, не знали. Но мне хотелось показать другую её сторону. Чтобы видели не только номер на спине и цвета её клуба».

Семья уверена: в расследовании слишком много места заняли самые тёмные и уязвимые моменты её жизни, а светлая, живая Мэдди где‑то потерялась между строк протоколов.

Скамейка, два дня рождения и одна точка притяжения

Scargill Park — место, где они все выросли. Теперь это ещё и место, куда Эмили возвращается, когда наступает конец октября.

У них с Мэдди дни рождения почти рядом. Раньше они всегда планировали праздновать вместе. Теперь план один — прийти сюда.

«Теперь я просто прихожу сюда», — тихо говорит Эмили. Здесь проще говорить с ней вслух. Проще смеяться, вспоминая, как та в детстве подталкивала на очередную авантюру, а сама оставалась в стороне, пока отец ругал «за двоих».

Скамейка стала точкой опоры. И напоминанием, что за статистикой и протоколами была девушка, которая любила шутить, спорить и придумывать глупости.

Фонд её имени и путь длиной почти в 30 миль

После смерти Мэдди её семья не ушла в тишину. Они начали кампанию в её память и создали фонд, который помогает юным футболисткам.

«Фонд держит меня на плаву, — говорит Оливия. — Это настоящая спасательная линия. Возможность продолжать её историю».

В субботу она организовала марш в память о сестре: от Bramall Lane, домашнего стадиона Sheffield United, до района недалеко от Дерби, где жила Мэдди. Почти 30 миль — не просто символический маршрут.

«Цель — сделать что‑то, чем она бы гордилась, — объясняет Оливия. — Мэдди понравилось бы, что мы все так себя испытываем».

Шаг за шагом, километр за километром, участники шли тем путём, который соединял её футбольную жизнь и дом. Тем самым маршрутом, который теперь для семьи важнее любого протокола.

Отчёты, которых никто не видел

Сразу после смерти Мэдди клуб заказал независимое внешнее расследование. Этот отчёт снял с Sheffield United обвинения в неправомерных действиях.

Параллельно в начале 2024 года свою проверку инициировала и Football Association. Но её выводы пока заперты в ящиках: отчёт не опубликуют, пока не завершится коронерское расследование.

Так замыкается круг: семья ждёт выводов суда, суд ждёт документов, футбольный регулятор ждёт окончания суда. А время идёт.

«Она останется частью нашей жизни, пока мы называем её по имени»

Оливия знает: будет день, когда протоколы наконец закроют. Будет дата, когда коронер объявит свои выводы. Но для неё главное — не дать Мэдди раствориться в формулировках.

«Она останется частью этой жизни только если мы будем продолжать говорить её имя и помнить её, — говорит она. — И как бы ни было больно в те дни, когда хочешь всё забыть, просто лечь в кровать и не смотреть в окно, я сознательно стараюсь продолжать произносить её имя. Чтобы она жила рядом с нами».

Три года назад её перестали видеть на поле. Сегодня за неё говорят её близкие, её фонд, её скамейка в парке и люди, идущие почти 30 миль от Bramall Lane до Дерби.

Вопрос, на который им всё ещё нужен ответ, прост и жесток: когда система, изучающая её смерть, наконец увидит в деле не только футболистку, но и ту самую девчонку, которую они называют своим солнцем?